Нет, попытка Брехта соединить свой вариант неиллюзионной сцены (об этом позже) с неиллюзионным же актером не удалась. Брехт мог сколько угодно ссылаться на восточные театральные системы, где актер имеет своего рода «знаковую» функцию, но его собственная система сохранила жизнеспособность лишь потому, что подчинилась европейской традиции иллюзионного актера.